I

«Мне стоило немало
Труда найти обитель
Того, кто уж не житель
В миру… Я помешала?»

«О нет!.. С волной смущенья
Не в силах совладать я:
За безыскусность платья
Прошу у вас прощенья.

Ваш добрый друг старинный
Здесь одичал премного,
Встречает вас с порога
Он в куртке из холстины».

«О, Гвидо, что вы, что вы!
Мне память дарит знаки…
Хоть в куртке, хоть во фраке –
Я вижу вас былого».

В мечтаньи молчаливом
Руки моей коснулась
И думам улыбнулась
Несбыточно-счастливым,

Меня лаская взглядом
Сестры, чей образ светел…
Я в прошлом не заметил:
Любовь, была ты рядом.

II

«Живу, как в дымке сонной:
Ни слез, ни ликованья…
В науке я призванья
Ищу уединенно.

Необъяснимо сладок
Бесшумной жизни ход,
И он душе несет
Свободу и порядок».

«Желанья! Страсти зыбкой
Лишен уклад ваш новый.
Мне древних мудрецов вы
Напомнили улыбкой.

Счастливчик вы! Так трудно
Дать бой желаньям смелым:
Ведь я о мире целом
Тоскую безрассудно.

В мечтах моих незримо
Заря пылает ранняя.
Желание, желание,
Как ты неутолимо!»

Глаза ее скользили
По скромной обстановке:
Обложки, заголовки,
Простой букетик лилий.

«Ты здесь живешь? Но где же
Твой кабинет рабочий?»
«Вон там… О жизни прочей
Я думаю все реже».

Наполнил шелест юбки
Жилье анахорета,
Без спросу, без запрета
Вторгаясь в мир мой хрупкий.

«Той желтой соли, знаю,
Следы здесь не случайно».
«Любовь кристаллов… Тайна
Сокрыта в ней большая».

«Любовь?.. Вот так известье!»
«О да! Границы пали.
Алхимики то знали:
Три Царства слиты вместе.

Загадка та сладка мне,
Я к знанию все ближе:
Под лупой мир я вижу,
Где дышат даже камни.

Грядет конец диктату
Материи. Повсюду
Власть Сущности, повсюду
Витает Дух крылатый…»

Коснулась губ рукою,
Застыв на полуслове…
Я помню взгляд и брови
(Есть что-то в ней мужское),

Наряд был нежно-розов,
Волос я помню волны
И стан, движенья полный,
И звук ее вопросов.

«А там? Такие сетки
Встречаю я впервые».
«Там куколки живые,
То бабочек вид редкий».

«Взглянуть не разрешишь ли?»
И, воодушевленно:
«Изящные кулоны
Из них бы, знаю, вышли!

Египет в них искрится…»
«А может, это гномы,
Иль колдовской истомой
Объятые царицы…»

«Ты разгадать намерен
Секреты их дремоты?»
«Да, я о них работу
Пишу, и я уверен,

Что совершил открытья…
О результатах бдений
И долгих наблюдений
Там буду говорить я».

Склонившись над загадкой
Тех незнакомых жизней,
Мы разговор вели с ней…
Но вот щеки украдкой

Волос коснулись пряди –
И я нетерпеливо
Ее – о, власть порыва! –
Поцеловал, не глядя.

Был сердца стук нежданный
Ответом; с новой силой
Былое воскресила
Душа в плену дурмана.

Я в прошлое вернулся,
Узнав игру живую
Тех губ, и в поцелуе
Зубов ее коснулся.

И, в нежных взглядах тая,
Дивился дарованью
Забыться в ликованьи,
Лишь о мечте мечтая…

Una risorta

I.

«Chiesi di voi: nessuno
sa l’eremo profondo
di questo morto al mondo:
Son giunta! V’importuno?»

«No!… Sono un po’ smarrito
per vanità: non oso
dirvi: Son vergognoso
del mio rude vestito.

Trovate il buon compagno
molto mutato, molto
rozzo, barbuto, incolto,
in giubba di fustagno!…»

«Oh! Guido! Tra di noi!
Pel mio dolce passato,
in giubba o in isparato
Voi siete sempre Voi….»

Muta, come chi pensa
casi remoti e vani,
mi strinse le due mani
con tenerezza immensa.

E in quella famigliare
mitezza di sorella
forse intravidi quella
che avrei potuto amare.

II.

«È come un sonno blando,
un ben senza tripudio;
leggo lavoro studio
ozio filosofando….

La mia vita è soave
oggi, senza perchè;
levata s’è da me
8non so qual cosa grave….»

«Il Desiderio! Amico,
il Desiderio ucciso
vi dà questo sorriso
calmo di saggio antico….»

Ah! Voi beato! Io
nel mio sogno errabondo
soffro di tutto il mondo
vasto che non è mio!

Ancor sogno un’aurora
che gli occhi miei non videro;
desidero, desidero
terribilmente ancora!…»

Guardava i libri, i fiori,
la mia stanza modesta:
«È la tua stanza questa?
Dov’è che tu lavori?»

«Là, nel laboratorio
delle mie poche fedi….»
Passammo tra gli arredi
di quel mondo illusorio.

Frusciò nella cornice
severa la sottana,
passò quella mondana
grazia profanatrice…

«E questi sali gialli
in questo vetro nero?»
«Medito un gran mistero
l’amore dei cristalli.»

«Amano?!…» – «A certi segni
pare. Già i saggi chini
cancellano i confini,
uniscono i Tre Regni.

Nel disco della lente
s’apre l’ignoto abisso,
già sotto l’occhio fisso
la pietra vive, sente….

Cadono i dogmi e l’uso
della Materia. In tutto
regna l’Essenza, in tutto
lo Spirito è diffuso….»

Mi stava ad ascoltare
con le due mani al mento
maschio, lo sguardo intento
tra il vasto arco cigliare,

così svelta di forme
nella guaina rosa,
la nera chioma ondosa
chiusa nel casco enorme.

«Ed in quell’urna appesa
con quella fitta rete?»
«Dormono cento quete
crisalidi in attesa….»

«Fammi vedere…. Oh! Strane!
Son d’oro come bei
pendenti…. Ed io vorrei
foggiarmene collane!

Gemme di stile egizio
sembrano….» – «O gnomi od anche
mute regine stanche
sopite in malefizio….»

«Le segui per vedere
lor fasi e lor costume?»
«Sì, medito un volume
su queste prigioniere.

Le seguo d’ora in ora
con pazienza estrema;
dirò su questo tema
cose non dette ancora.»

Chini su quelle vite
misteriose e belle,
ragionavamo delle
crisalidi sopite.

Ma come una sua ciocca
mi vellicò sul viso;
mi volsi d’improvviso
e le baciai la bocca.

Sentii l’urtare sordo
del cuore, e nei capelli
le gemme degli anelli,
l’ebbrezza del ricordo….

Vidi le nari fini,
riseppi le sagaci
labbra e commista ai baci
l’asprezza dei canini,

e quel s’abbandonare,
quel sogguardare blando,
simile a chi sognando
desidera sognare….