Джованни Беллини, “Христос, несущий крест”, ок. 1510. Ровиго, Академия Конкорди

Русский подстрочник Алины Звонаревой¹⁾Авторские тексты и дидактические материалы сайта можно использовать только с указанием авторства и действующей ссылкой на конкретную статью или страницу сайта italianocontesti.ru, итальянский оригинал внизу

«Расчленить тебя руками и зубами,
Знать, что твои глаза выпиты псами.
За смерть на кресте можешь благодарить
Того доброго человека по имени Пилат».

Гораздо сильнее самой смерти, что сегодня тебя жаждет,
Тебя убивает яд этих слов:
То голоса отцов тех новорожденных,
Что были из-за тебя зверски убиты Иродом.

Мрачной насмешкой новых одежд
Они отмеряют по каплям боль, что ты испытываешь.
Тридцать лет они ждали, с трудом сдерживаясь,
Предсмертных хрипов шарлатана.

Во главе процессии движутся сгорбленные вдовы,
И для них это не праздничный день.
Они натягивают одежды на глаза и на сердце,
Но сквозь покровы просачивается боль.

Верные и униженные бесчеловечными догматами,
Согласно которым они были рабами еще до Авраама,
Теперь они с признательностью разделяют муки
Того, кто простил Магдалине.

Того, кто одним лишь братским жестом
Показал Небесному Отцу новое прощение.
И вот они смотрят снизу вверх, пронзенные солнцем,
На спазмы искупителя.

Смешавшись с толпой, они безмолвно следуют за тобой,
В смятении от мысли, что ты с ними прощаешься.
«Чтобы искупить людские грехи – вот та мысль, что им так необходима –
Одной твоей крови, конечно же, хватит».

Потом они разнесут по земле и по морю,
Среди лесов и городов твою добрую весть.
Но это будет завтра, в лучшем случае,
А сегодня побеждает ужас.

Никто из них не кричит тебе: «Прощай!»,
Чтоб не оказаться родней Бога –
У апостолов застрял в горле крик:
«Брат мой, что истекаешь кровью на кресте!»

Их лица расслаблены, они уже склонны к прощению — 
Теперь, когда они увидели, как твоя человеческая кровь
Разукрасила твои члены лиловыми ручейками:
Ты больше не способен никому навредить.

Власть, облеченная в человеческую оболочку,
Уже считает тебя достаточно мертвым
И вот уже воротит взгляд, чтоб прознать намерения
Униженных и нищих.

Но глаза бедных плачут далеко отсюда,
Они не пришли сюда, чтобы выставить напоказ боль,
Запретившую ступить на крестный путь
Тем, кто тебя любит как самого себя.

Бледны их лица, впалы их животы,
Непохоже, что они радуются
Проявлению твоих мучений,
Но, тем не менее, им отведены почетные места.
 
У них в глазах нет ни искорки жалости,
Они не удивлены зрелищем твоей спины,
Согнувшейся под куском дерева, что ты с таким трудом тащишь  –
И все же они тебе близки.
 
Прости им, что они не оставляют тебя в одиночестве,
Что и они тоже умеют умирать на кресте.
А под ним их будут оплакивать только их матери –
В конце концов, это всего лишь два вора.

“Poterti smembrare coi denti e le mani, 
sapere i tuoi occhi bevuti dai cani, 
di morire in croce puoi essere grato 
a un brav’uomo di nome Pilato.” Ben più della morte che oggi ti vuole, 
t’uccide il veleno di queste parole: 
le voci dei padri di quei neonati, 
da Erode per te trucidati. Nel lugubre scherno degli abiti nuovi 
misurano a gocce il dolore che provi; 
trent’anni hanno atteso col fegato in mano, 
i rantoli d’un ciarlatano. Si muovono curve le vedove in testa, 
per loro non è un pomeriggio di festa; 
si serran le vesti sugli occhi e sul cuore 
ma filtra dai veli il dolore: 

fedeli umiliate da un credo inumano 
che le volle schiave già prima di Abramo, 
con riconoscenza ora soffron la pena 
di chi perdonò a Maddalena, 

di chi con un gesto soltanto fraterno 
una nuova indulgenza insegnò al Padreterno, 
e guardano in alto, trafitti dal sole, 
gli spasimi d’un redentore. 

Confusi alla folla ti seguono muti, 
sgomenti al pensiero che tu li saluti: 
“A redimere il mondo” gli serve pensare, 
il tuo sangue può certo bastare. 

La semineranno per mare e per terra 
tra boschi e città la tua buona novella, 
ma questo domani, con fede migliore, 
stasera è più forte il terrore. 

Nessuno di loro ti grida un addio 
per esser scoperto cugino di Dio: 
gli apostoli han chiuso le gole alla voce, 
fratello che sanguini in croce. 

Han volti distesi, già inclini al perdono, 
ormai che han veduto il tuo sangue di uomo 
fregiarti le membra di rivoli viola, 
incapace di nuocere ancora. 

Il potere vestito d’umana sembianza, 
ormai ti considera morto abbastanza 
e già volge lo sguardo a spiar le intenzioni 
degli umili, degli straccioni. 

Ma gli occhi dei poveri piangono altrove, 
non sono venuti a esibire un dolore 
che alla via della croce ha proibito l’ingresso 
a chi ti ama come se stesso. 

Sono pallidi al volto, scavati al torace, 
non hanno la faccia di chi si compiace 
dei gesti che ormai ti propone il dolore, 
eppure hanno un posto d’onore. 

Non hanno negli occhi scintille di pena. 
Non sono stupiti a vederti la schiena 
piegata dal legno che a stento trascini, 
eppure ti stanno vicini. 

Perdonali se non ti lasciano solo, 
se sanno morir sulla croce anche loro, 
a piangerli sotto non han che le madri, 
in fondo, son solo due ladri.